С Фиджи у меня поначалу не сложилось. Я отрицательно ответил на вопрос в таможенной декларации «Везете ли святую воду или прах кремированных?» и проставил, что нет у меня запрещенных к ввозу фруктов и овощей. Таможенник просветил мою сумку и говорит: «Точно не везете?». Я ему: «Точно!» Он мне: «Платите штраф: 200 фиджийских долларов за нарушение правил, и еще 200 за обман служащего при исполнении» и торжествующе вынул у меня из сумки захваченное из дома яблоко, про которое я честно забыл после 12 часов в воздухе.
Я не хотел отдавать ему около 300 американских долларов и сказал, что считаю наказание неадекватным провинности. «Ставлю отметку в компьютере — если не заплатите, вас вызовут в суд и из страны не выпустят», — сказал он и улыбнулся. Я вышел из аэровокзала на солнышко, увидел любимые цветы плюмерии и счел, что фиджийский плен может оказаться не без приятности.
Быт и верования: Местные особенности
Перспектива мыкаться на Фиджи бобылем меня не прельщала, и я поинтересовался матримониальными возможностями. «Ни за что не женись на фиджийке», — сказал мне молодой учитель в индийской школе, цыкнув на детей, заглядывавших в класс. Я люблю заходить в школы в поездках — многое можно сказать о будущем страны, осмотрев на ее школы. Она будет ходить к другим мужчинам, когда тебя нет дома. Хоть они и христиане, а до сих пор ведут себя, как язычники».
А ведь фиджийцы не просто христиане, а застывшие в строгих правилах 19-го века методисты. Это означает, что по воскресеньям ни петь, ни танцевать нельзя, но в церковь ходить обязательно, и два раза на дню. Прихожане не выдерживают и засыпают, но на таких есть служитель, который ходит по проходу и тыкает в них длинной палкой, мол, бди!
Коренные фиджийцы составляют половину населения страны (вторая половина — индо-фиджийцы, потомки индийцев, завезенных сюда в 80-х годах XIX века для работы на плантациях сахарного тростника), и живут неспешно, «по фиджийскому времени», а в воскресенье темп жизни совсем замедляется. Зато по обочинам дороги вышагивали фиджийские мужчины при параде: в габардиновых юбочках сулу, в белых рубашках и с библией под мышкой.
Сува: Дождливая столица
Я ехал в Суву, столицу Фиджи, и подобрал одного такого. Перед второй службой он направлялся к брату на приготовленный вчера обед: готовить по воскресеньям тоже нельзя. Я и не знал, что есть боги, которых можно оскорбить фактом готовки! в Суве шел дождь. Юго-восточная часть главного острова страны Вити Леву вообще более влажная по сравнению с туристскими островами архипелагов Маманука и Ясава. В Суве было уютно, потому что там давно и местами безалаберно жили люди.
Сува напоминает мне мою тетку. Она была хороша собой, но, выпив, начинала спотыкаться, и комбинация у нее всегда выбивалась из-под платью», — сказал мне австралиец, работающий в офисе по аренде авто, а ведь мог бы быть писателем!
Сува больше приспособлена для жизни, чем для посещений, и туристов сюда возят посмотреть этнографическую коллекцию в музее Фиджи, пощелкать гвардейцев в юбочках у президентского дворца, оценить важность для престижа страны Южнотихоокеанского университета и повздыхать над пришедшим в полное запустение когда-то грандиозным отелем «Гранд Пасифик», где в 1928 году пышно встречали Чарльза Кингфорда Смита — первого авиатора, перелетевшего через Тихий океан.
А еще в Суве мне понравилось живописное кладбище, где могилы украшаются гирляндами, как новогодние елки. Методисты методистами, а в последний путь все-таки провожают по своему, по-фиджийски.
Темное прошлое: Острова каннибалов
При въезде в город я притормозил у тюрьмы, потому что дорогу переходила группа заключенных в оранжевых робах и, увидев меня, закричала «була!». «Була! (привет)», отозвался я максимально дружелюбно, прикинув, что если ситуация с яблоком будет развиваться в не лучшую для меня сторону, то я могу оказаться среди этих ребят. Они возвращались с рынка и с удовольствием попозировали мне.
«А чего они не внутри, а снаружи?», — поинтересовался я у сопровождавшего их охранника. «Так кругом вода, все равно далеко не убежишь», — улыбнулся он. «А за людоедство сидит у вас кто?», — спросил я его в лоб. «Не, мы с этим давно завязали, а вот за инцест частенько попадаются», — нисколько не смутившись моего вопроса, ответил страж.
Для истории: «давно» — весьма относительное понятие. В музее в Суве выставлен один башмак преподобного Бейкера: все, что от него осталось. Работа, которую он вел среди островитян по привлечению их в лоно христианства, оказалась смертельно опасной — миссионера съели в 1867 году. «А почему его съели?», — спросил я смотрителя. «Да кто ж теперь разберет», — вздохнул он. — «По одной версии, вождь вроде как позаимствовал у него гребень, да так и оставил у себя в волосах, а Бейкер забыл, видно, что голова вождя священна, и полез свой гребень вызволять».
Фиджийцы не открещиваются от антропофагической составляющей в своей истории, из-за которой европейцы обходили эти острова стороной и логично прозвали их «Каннибаловыми». Сами фиджийцы эвфемистично называли человечину «длинной свиньей». У городка Ракираки мне показали могилу самого знаменитого людоеда, вождя Удреудре, который съел 872 человека. «Всех сам доедал, ни с кем не делился , — задумчиво подытожил гид.
Социально-политическая обстановка
Но сегодня у Фиджи другие проблемы, хорошо замаскированные для туристов пурными закатами, ласковым океаном и приветствием «була!», которым местные без устали осыпают приезжих. Мало кто из них отдает себе отчет, что страной правит военная хунта, пришедшая к власти в результате 4-го переворота за 20 лет и приостановившая действие конституции до выборов в 2014 году. За это Фиджи исключили из Британского содружества.
После второго переворота в 1987-м, в результате которого было свергнуто демократически выбранное правительство, куда входило много индо-фиджийцев, лидер мятежников генерал Ситивени Рабука произнес знаменитую фразу: «То, что мы не такие умные, как индийцы, еще не повод для них этим пользоваться».
Немудрено, что две этнические группы, исконные фиджийцы и индо-фиджийцы, живут параллельными общинами с явными признаками взаимной неприязни. Вызвана она тем, что почти вся экономическая деятельность страны сосредоточена в руках индо-фиджийцев, а вся земля, да и прибрежные воды тоже, традиционно принадлежат фиджийским кланам, которые ее не продают, а сдают в аренду и в основном с того и кормятся.
Туризм: Активный отдых на островах
Туризм — самая быстрорастущая отрасль экономики Фиджи. Являясь крупнейшим источником валютных поступлений, он обеспечивает трудоустройство более 45 тыс. жителей страны, а на туристический сектор приходится более 25% ВВП. Сегодня туризм вытеснил тростник как основной источник дохода, и хотя фиджийцы частенько обслуживают с обезоруживающей ленцой, их белозубые улыбки и непрестанная «була» задают тон дружелюбия, часто компенсирующий издержки скверного сервиса.
Туристы вожделенно рвутся на крохотные островки, часто вмещающие лишь один или два курорта, потому что мы живем в больших городах и странах. Маленький же остров, который можно весь обойти за полчаса или охватить взглядом, забравшись на высшую его точку, манит ощущением контроля над окружающим пространством, и, косвенно, над своей жизнью. Проведя полдня на необитаемом острове Модрики, где снимали фильм «Изгой» с Томом Хэнксом в главной роли, я бесконтрольно заскучал. Дело в том, что песок, вода и пальмы там оказались точно такие же, как на обитаемом Вити Леву, а необитаемость после 10-ти минут начинает попахивать скукой.
Робинзонада дала серьезную течь, когда выяснилось, что за пользование «Необитаемым» островом круизная компания, которая меня туда привезла вместе с австралийцами (их тут больше других иностранцев, потому что им сюда лишь три часа лететь), оказавшимися до безобразия падкими на бесплатную выпивку, платит по 3 фиджийских доллара в месяц каждому жителю деревни на соседнем острове, которым принадлежит Модрики.
Зато на Вити Леву можно и на плотах сплавиться в каньоне, где сочащиеся влагой скалы берегов сходятся до метров семи, и на байдарке по порогам приплыть в идиллическую деревню, и испить там национального напитка «Кавы» , от которой сначала немеет язык, а потом мозг. Можно сходить в один театр, где фиджийцы ходят босиком по раскаленным камням, а можно в другой, на 25-метровой глубине, где кормят акул. Когда в океане становится тесно от бычьих и тигровых акул метров под пять, вас защищают лишь два местных дайвера с палками.
Небо Фиджи: Скайдайвинг и приключения
Можно подняться на воздушном шаре, но после акул хочется чего то еще более острого, и тогда на помощь приходит Тим Джойс и его компания «Skydive Fiji». Когда-то он работал на советских вертолетах в Бирме и Папуа Новой Гвинее, а теперь на маленькой Сессне, в которой внутри все, кроме кресла пилота, убрано, чтобы поместилось побольше народу, поднимает на четыре с половиной километра желающих прыгнуть с парашютом над островами в океане.
Тим посадил за штурвал партнера, а сам приготовился прыгать вместе со мной. «В последний раз, когда со мной в кабине оказались русские, для меня это чуть плохо не кончилось», — сказал он, услышав мое имя. В 1999 Тим пилотировал прогулочный вертолет над Сиднеем, когда русская женщина Люся Дудко приставила ему к виску пистолет и потребовала приземлиться во дворе тюрьмы, где за грабеж банков отбывал срок ее любовник, и вызволить его.
Что и было сделано, несмотря на стрельбу охраны. Первый в истории мировой цивилизации побег такого рода состоялся. Тима беглецы связали и бросили в глухом месте. Через пару месяцев их поймали. Люся уже свое отсидела. «У Вас в фиджийской тюрьме нет никого знакомых?», — спросил на всякий случай Тим. Я подумал о тех, встреченных в Суве, но на всякий случай отмежевался от них.
Если вы никогда не прыгали с парашютом, то первый раз спокойнее это сделать в тандеме. Когда открыли дверь, и внутрь бешено рванулся воздух, я вдруг понял, что сейчас шагну в никуда, в связке с человеком, которого встретил час назад. «А были такие, кто в последний момент отказывались?», — спросил . Только мужчины. Женщины пищат, но прыгают. Две недели назад на твоем месте была Пэрис Хилтон», — сказал Тим. С воплем «Если Пэрис смогла, то и я могу!»»» я потащил Тима в небо.
Пару секунд мы кувыркались, а потом я принял позу лягушки, как учили, и 60 секунд летел к земле со скоростью 160 км в час так, что кожа на щеках бежала вверх. Тим раскрыл парашют, и теперь мы уже плавными спиралями снижались над океаном и островами. Адреналин все еще кипел в крови, и хотелось снова падать навстречу планете, но отстегнуться от живота Тима, где две недели назад покоилась Пэрис, было бы опрометчиво.
Эпилог: Прощение и прощание
На земле меня ждало известие, что прошение на имя главного таможенника Фиджи возымело действие, и контрабанду яблока постановили мне простить. Я даже расстроился, что теперь был волен улететь с этих райских островов, о белом песке, бирюзовой воде и шелестящих пальмах, о которых грезят озабоченные холодами миллионы американцев.
