На асфальте распластались раздавленные гигантские жабы. Для меня это своеобразный лакмусовый тест: значит, снова я в тропиках. В северном климате эти пресноводные до таких пугающих размеров не вырастают, а тут, на Барбадосе, у них все условия. Вот только любовь барбадосцев к автомобилю мешает жабам дорасти до размеров пухлых британских туристов и, как они, налиться местным ромом.
Рабство и сахарный тростник: Начало Барбадоса
В 1627 году на острове поставили первый британский эксперимент по созданию тропической сельскохозяйственной колонии. Сначала привезли белых каторжников зарабатывать свободу трудом на плантациях сахарного тростника, даже глагол в английском судопроизводстве появился — «барбадосить». Но по жаре производительность у них была никудышная, и тогда-то и вспомнили про африканских рабов: к середине XIX века их на Барбадос было перевезено около 387 тысяч!
Сахар быстро сделал остров богатым — достаточно заглянуть на кампус теологического колледжа Кодрингтон, основанного в 1710 завещанием и деньгами плантатора с этой фамилией. Столица Бриджтаун по важности встала в один ряд с Бостоном, а остров стал для британской короны важнее всех ее североамериканских колоний.
Отмена рабства и возникновение «Шаттел»
В 1834 рабство по всей Британской империи было отменено, и бывшие рабы могли сами выбирать, к какому плантатору наниматься, и менять работодателей. Так возникли крохотные разноцветные домики Шаттел», которые легко разбирались и перевозились с одной плантации на другую. Они до сих пор попадаются в деревнях, часто составленные по два-три, увеличивая общую жилплощадь по мере роста семьи или благосостояния.
Высокий уровень жизни и туризм: Современный Барбадос
Барбадос может похвастаться одним из самых высоких уровней жизни в Карибском бассейне. Местные жители считают, что выиграли миллион по лотерейному билету, родившись на своем маленьком острове (34 км на 20 км; при населении в 270 тысяч человек получается в пять раз скученнее, чем в Индии), а не на другом клочке суши: медицина и образование бесплатные, щедрые пособия и другие социалистические радости. А на тростниковых полях нынче гнут спину гастарбайтеры из Гайаны и Сент-Винсента.
«Конкорд» и поиски богатых русских туристов
Только сегодня страну кормит не тростник, а туризм. По старой памяти летят на остров англичане. Когда-то в их распоряжении был «Конкорд»: три часа лету из Лондона — и уже на пляже с ромовым панчем в руке. Протяни супер-джет еще несколько лет — и падкие до эксклюзива российские богачи не дали бы загнуться проекту. Ну и что, что упал самолет под Парижем — в старую воронку второй снаряд не падает!
Сегодня одна машина из выводка сверхзвуковых красавцев дремлет в построенном для нее музее около аэропорта столицы Бриджтауна. «Как нам привлечь больше состоятельных туристов из России?» — орал мне в ухо глава барбадосского туризма. Он старался превозмочь синкопы местной рок-группы, наяривавшей под крыльями лайнера на вечеринке по случаю Барбадосского фестиваля еды и питья. «Верните в небо «Конкорд», — кричал я ему в ответ. Глава недоуменно выкатывал на меня белки, думая, что этот русский хлебнул лишнего.
Элита Барбадоса и «Ценз оседлости»
На открытии фестиваля элегантный негр раскачивался за прозрачным роялем, гостей обносили севиче из махи-махи в муссе из авокадо, и в волнительной подсветке дефилировали, периодически завихряясь вокруг поваров с мировыми именами, сливки островного света, цветом кожи все-таки в массе больше напоминавшие кофе без сливок.
Но барбадосская элита, как мне показалось, делилась не по расовому признаку, а по «Цензу оседлости: островитяне, чьи генеалогические корни уходили в XVII век, не важно, к рабам или к плантаторам, смотрели свысока на европейских и американских выскочек, понакупавших виллы за последние 20 лет (для певца Клиффа Ричарда делают исключение: Он же кумир», — прошептала мне матрона с формами богини плодородия.
«Платиновое побережье»: История и современность
Барбадос курортный, популярный у заезжих штучек, облюбовал западное Карибское побережье с хорошими пляжами и нежным прибоем. Среди островитян эта сторона известна как Платиновое побережье». Здесь любили провести время Джеки Онассис, Т.С. Элиот, Грета Гарбо, здесь прогуливалась со своей ручной обезьянкой Мария Каллас, здесь появлялся Черчилль. Когда графиня Карла Кавалли обнаружила, что по воскресеньям все придворные повара выходные, она объявила, что будет кормить «всех» гостей острова у себя.
Трансформация Барбадоса: От роскоши к «все включено»
Эта эра безвозвратно смылась прибоем и открытием международного аэропорта в 1979 году; сегодня каждый день из чрева самолетов «Бритиша» и «Virgin Atlantic» на остров выгружаются провинциальные семейства, снявшие неделю предсказуемых уд вольствий, когда «все включено». Но если до ведется посидеть на террасе старого отеля Coral Reef Club а пред закатным дринком, то волны вынесут немного пены ушедшей эпохи, особенно, когда сверкая огнями, скользит мимо пляжа Queen Mary II, и кажется, что империя жива и сильна.
На «Платиновом побережье» пахнет Англией в тропиках. В Бриджтауне есть своя Трафальгарская площадь, политически корректно переименованная в «Площадь национальных героев», и памятник Нельсону, готовящийся на снос. Входной билет на матч в поло-клубе стоит столько-же, сколько поход в кино.
В бистро «Скарлет», состоящем, по сути, из одной комнатки в красном домике «шаттел», я провел в туалете гораздо больше времени, чем за столиком, рассматривая расклеенные по стенам английские журналы 60-х годов с фотографиями законодательницы мод Глории Гиннесс, которая, как и многие другие тогдашние золотые «тусовщики», останавливалась в самом почитаемом отеле острова Сэнди Лэйн .
В 2001 старый отель снесли, и построили за 200 миллионов точную копию. Мы не пятизвездный, а пятиалмазный отель, поправили меня на ресэпшене, но даже в таком высокочтимом заведении было очевидно, что густая порода острова разбавляется на всех уровнях, уступая место кондоминиумам и «олл инклюзивам».
Сохранение души Барбадоса: Старые поместья и ром
Вилла «Бельрив», некогда принадлежавшая оскароносной Клодетт Кольбер, в которой актриса и умерла в 92 года и при полном макияже, была полностью переделана новыми хозяевами и теперь сдается. Камерные отели, каким, например, был открывшийся в 1887 году «Крейн», в который гостей доставляли с кораблей на шлюпках, достраивают многоэтажными корпусами и стилизованными под старый Барбадос улочками для туристов.
Но большинство, приезжающее за солнцем, морем и ромом, не обращает внимания на подделки. Если и сохранилась душа Барбадоса, то не в его уроженке певице Рианне, из которой сделали культурного посла острова, а в центральной части острова, где поля тростника, деревни и старые поместья, которые узнаешь издалека по анфиладе из двух рядов высоких пальм, ведущих к хозяйскому дому.
Бывает, что и дома-то уже нет, а пальмы все стоят… Те, что сохранились, без мишуры излучают добро порядочность и класс. Так, 350-летнее «Сэнт Николас Эбби» вовсе никакое не аббатство, а великолепный образец якобинской плантаторской усадьбы, одной из трех, сохранившихся в западном полушарии. В 2006 году архитектор Ларри Уоррен купил его после смерти прежнего хозяина, одинокого и сумрачного полковника, полностью запустившего и дом, и угодья, и устроил в нем музей.
В противном случае, кто-то другой переделал бы все под гольф клуб или настроил бы вилл на продажу — я знаю, я ведь проектировал и первые, и вторые , — похвалил себя Уоррен и показал мне перила в стиле «чиппендейл» и одно из первых раскладывающихся кресел в мире. На «Сэнт Николас Эбби» гонят свой ром и при вас разольют его в красивую бутыль, запечатают пробкой из красного дерева и выгравируют на стекле, что пожелаете.
Но самым пронзительным напоминанием о прежнем Барбадосе был ланч в поместье «Фишер Панд» у Джона Чандлера и его супруги Рэйн. Хозяин, чьи предки появились на острове в 1635 году, рассказывал истории про вещи, домашние привидения и людей, показывая русский императорский фарфор и фламандскую ширму XVII века, принадлежавшую художнице Верне Халл:
«Верна подарила ее Клодетт (Кольбер) … они же были соседками … но потом рассорились, и Клодетт вернула ширму … виллу Клодетт потом купил и продал Дэвид Геффен … а вот этот столик меня попросили одолжить на прием в честь Королевы Елизаветы, когда она посещала остров». Перебивая хозяина, гостей обсуждали с десяток попугаев в вольере. Ланч сервировали в саду среди скульптур и орхидей. Подавали запеченные с карри бананы, темное от специй жаркое и пудинг с гуавовым вареньем.
Деревенская жизнь и «Ку-ку»
В центре острова мало что напоминает о миллионе туристов, приезжающих в год на Барбадос. Здесь сельские заботы, судя по количеству агротехники на дорогах. На автобусных остановках не указаны номера маршрутов, а лишь написано «В город» или «Из города». Женщины несут на головах и на продажу корзинки с цветами бугенвилий и фруктами, или с национальным блюдом «ку-ку» из кукурузной муки и акры — благодаря дешевизне ингредиентов им было удобно кормить рабов на плантациях.
«Пока у женщины ку-ку с комками, у нее никогда не будет мужа», — поделилась народной мудростью одна, у которой я купил на пробу плошку «ку-ку».
Церкви и ромовые распивочные: Духовное и мирское
До вечера было еще далеко, а мужчины уже сидели за стаканчиком. На 270 тысяч человек острова приходится около 1600 ромовых распивочных и примерно столько же церквей. Чаще всего в том и другом случае это ярко выкрашенный домик, либо с крестиком над дверью, либо с нарисованной бутылкой на стене. Да, и стоят они часто дверь в дверь; коротка дорожка от спиртового начала к спиритуальному на Барбадосе, не заплутаешь.
Остров поделен на 11 приходов, и все приходские церкви как раз видные. Та, что в приходе Сэнт Джон, стоит над двухсотметровым обрывом с видом на восточное, атлантическое побережье, где волны, разбежавшись без преград от самой Африки, разбиваются о скалы, и единственные люди в воде — это серфингисты, принявшие вызов одновременно и правосторонней, и левосторонней закрутки высоких волн.
Восточное побережье: Волны, серферы и заповедники
Здесь дух островного заповедника; здесь ограничена застройка, сюда барбадосцы ездят «на природу». Серфингисты, хиппи и растафари попадаются в городке Батшеба так же часто, как и чернобрюхие овцы на зеленых холмах, к Батшебе подступающих.
В единственном на этом побережье камерном отеле «Атлантис» меня заверили, что никаких планов на расширение у них нет. Есть там еще один отель, но хозяин сказал, что у него нет ни телефона, ни электронной почты, ни названия. «Те, кому надо, про меня знают, — сказал он. Как члены неформального закрытого клуба, приезжавшие на Барбадос полвека назад»
Ночная жизнь: Ойстинз и танцы до утра
Вечером, порсле очередной фестивальной дегустации, я с трудом — из-за пробок — добрался до рыбацкой деревушки Ойстинз, куда в пятницу собирается половина острова. Между главной улицей и пляжем открываются десятки крохотных забегаловок, где кормят разной морской живностью, от благородной рыбы-меч до мелкой «летающей» рыбки, названной так за длинные боковые плавники и за способность скользить по поверхности моря.
Шумно, тесно, потно и вкусно. Калориям не дают залеживаться: ди-джей зажигал для тех, кто помоложе. А чуть поодаль под свою музыку танцевали пожилые. Были в этом уличном кабаре и свой Валентин Бескостный, и своя Ла Гулю, и Джейн Авриль. Давно меня не охватывало столько эмоций на танцплощадке: африканская пластика, поджарые темные тела, неожиданная для возраста страстность и ностальгия без грусти по прошедшему времени, своему и острова.
«Сколько народу там сегодня танцевало?»— спросил таксист, когда глубокой ночью я возвращался в отель. «Много, человек 50»,- ответил я. «Не повезло тебе. Когда выходят две-три лучшие пары, все другие тихо стоят в сторонке», -сказал он.
