До 1960-х годов в этом государстве, отгороженном от внешнего мира и географически, и политически, не было ни дорог, ни электричества, ни автомобилей. ни телефонов, ни даже почты. Современный Бутан пытается сделать невозможное: совершить гигантский прыжок из Средневековья в XXI век и при этом сохранить внутреннее равновесие.
Более тысячи лет королевство Бутан (Друк-Юл, или Страна громового дракона) пребывало в абсолютном уединении — среди гор, в окружении двух гигантов, Индии и Китая. Древние храмы в высоких, окутанных туманом скалах, непокоренные горы, нетронутые реки и леса — так все и поныне. Но жизнь меняется.
«Валовое национальное счастье»: Философия развития
Когда в 1972 году на трон взошел король Джигме Сингай Вангчук, Бутан был в числе печальных лидеров по уровню бедности, неграмотности и детской смертности. Все это — следствие изоляционистской политики.
«Мы заплатили высокую цену», — скажет позже монарх. Границы в 1960-х годах начал открывать его отец, третий король Бутана. Он строил дороги, школы и больницы, стал добиваться вступления в ООН. Но сын пошел много дальше, придумав, как вывести Бутан из изоляции. Его ноу-хау, которое многие бутанцы воспринимают как инструкцию по выживанию, называется «валовое национальное счастье».
Оно основывается на четырех принципах: устойчивое развитие, защита природы, сохранение культурного наследия и достойная власть. Руководствуясь ими, Бутан выбрался из нищеты, не расходуя свои природные ресурсы. Исключение — лишь гидроэлектроэнергия, которая обеспечивает основные экспортные доходы за счет поставок в Индию.
Сохранение природы и экономический рост
Почти три четверти территории страны по прежнему покрыто лесами, причем более двадцати пяти процентов их площади составляют национальные парки и иные охраняемые территории. Это один из самых высоких показателей в мире.
Резко снизился уровень неграмотности и детской смертности, экономика стремительно растет. Развивается и туризм, но из-за жестких ограничений на строительство, а также из-за налога на пребывание (до двухсот сорока долларов с приезжего в сутки) здесь нет таких толп туристов, как, например, в соседнем Непале.
Влияние технологий: Телевидение и Интернет
В 1999 году король Бутана даровал своим подданным телевидение — это единственная страна, где в то время его не было. В том же году в королевстве появился Интернет.
Жителей Бутана охватил восторг: на людей обрушился чужеземный мир во всем его непривычном блеске. Но после того как был открыт этот ящик Пандоры, многих охватило и беспокойство. Что ждет нацию численностью всего 635 тысяч человек, половина из которых моложе 22 лет? Сейчас бутанский эксперимент находится в стадии кульминации — в стране провозглашена демократия. Так что настоящая проверка на прочность «Валового национального счастья» только начинается.
Новых гражданских лидеров ждет немало сложностей, и одна из главнейших — это сам народ, который по-прежнему обожает своих королей и скептически относится к демократии. Мир внимательно следит за событиями в Бутане — а вдруг маленький гималайский народ поможет ответить на столь важный для человечества вопрос: как сохранить свою индивидуальность, если глобализация стирает любые различия? Возможно ли удачно сочетать традиции и модернизацию.
Традиции в глубинке: Жизнь в деревне Набджи
Почти семьдесят процентов граждан живут в деревушках — таких, как, например, Набджи. Она находится среди девственного леса и гор, в шести часах ходу от ближайшей дороги. Здесь, в Черных горах в Центральном Бутане, нет электричества. Зато в древнем храме в Набджи есть нечто куда более ценное — священная каменная колонна с едва заметной вмятиной. Как гласит легенда, это след руки гуру Ринпоче — мистика, который в VIII веке прилетел на тигрице в Бутан и стал проповедовать тибетский вариант тантрического буддизма.
Бутанский буддизм: Особенности и верования
Сегодня окрестные поля опустели: по лунному календарю наступил священный день. Жители Набджи в праздничных одеяниях пришли к храму. Женщины — в ярких кирах до пят, мужчины — в узорчатых го по колено. Бутанский буддизм отличается легким, даже шутливым взглядом на вещи. В нем много земного — и этим он разнится с эпически спокойным традиционным буддизмом. Представителей других ветвей буддизма здешнее обилие божеств и демонов может повергнуть в шок.
Немало тут и откровенных изображений — в тантризме считается, что интимные отношения открывают путь к просветлению.
Особенно дерзко эту идею воплотил в XVI веке лама Друкпа Кунли, известный как божественный безумец — святой, почитаемый большинством бутанцев. Кунли устраивал кутежи по всей стране, уничтожал демонов и даровал юным девушкам просветление с помощью магической силы своего «Пылающего копья». Многие бутанские дома по сей день украшает его знак оберег: огромный фаллос, нередко — с игривым бантом. Но даже «пылающие копья» не предотвратили перемен.
Социальные достижения: Образование и здравоохранение
В Набджи появилась начальная школа — ее открыли в рамках реформы образования, которая повысила уровень грамотности в Бутане с десяти процентов в 1982 году до нынешних шестидесяти. А медпункт по соседству — результат принятия одной из решительных мер, благодаря которым средняя продолжительность жизни в стране увеличилась с сорока трех лет (1982 год) до шестидесяти шести (2007-й). Уровень детской смертности за тот же период снизился со ста шестидесяти трех до сорока человек на тысячу.
В Набджи нет своих врачей, но медики из районной больницы Тронгсы добираются сюда через горы пешком, чтобы сделать прививки деревенским детишкам.
Медиа и культура: Новые горизонты
Оптимисты считают, что выход Бутана из изоляции стимулирует местную культуру. Средства связи развиваются: сейчас у пятидесяти восьми процентов семей есть телевизор, у сорока процентов — сотовый телефон, примерно у двадцати процентов — компьютер, и граждане начинают все больше общаться друг с другом, как и во всем мире. Для Бутана, где практически не развито транспортное сообщение, уже это немалое достижение. Ведь теперь деревенские жители, которых разделяют горы, могут смотреть один и тот же национальный телеканал.
А новые радиостанции, такие как Kuzoo FM, дают молодежи повод собраться, чтобы поговорить о музыке, культуре, модернизации.
Успешно развиваются также местное музыкальное и кинопроизводство. Еще два десятилетия назад в Бутане не было снято ни одного художественного фильма. А в 2006 году эта крошечная страна вы пустила 24 кинокартины — что едва ли не самый высокий показатель на душу населения в мире. Правда, бутанские традиционалисты видят во всем этом и негативную сторону — вторжение глобальной материалистической монокультуры, которая разрушает их ценности. Власти запретили вредные с их точки зрения каналы.
Социальные вызовы модернизации
Модернизация все же оборачивается целым рядом социальных проблем. Так, в Тхимпху уровень безработицы среди молодежи достигает почти тридцати процентов, так как выпускники сельских школ отправляются в город, питая надежды поступить на госслужбу, и не могут устроиться. Они остаются в столице, сколачивая уличные банды. В Бутане по-прежнему мало насильственных преступлений, но случаи воровства (когда-то его не было вовсе, а двери редко запирались на замок) учащаются: люди зарятся на чужие мобильники и СD-плееры. Растет и наркомания.
Сохранение суверенитета и этнические конфликты
Бутан, при всей его независимости, тревожит ощущение уязвимости — ведь он является последним бастионом гималайского буддизма. Все прочие похожие страны исчезли с лица Земли: Ладакх (занят в 1842 году и позже присоединен к Индии), Тибет (завоеван Китаем в 1950 году), соседнее королевство Сикким (присоединено к Индии в 1975 году). «Мы маленькая страна, не обладающая экономической и военной мощью, — объяснял Джигме Син гай Вангчук журналистке из The New York Times в 1991 году. — Единственное, что может укрепить суверенитет Бутана — это уникальная культура».
Казалось бы, разумный подход, но именно он стал причиной конфликта монархии с крупнейшей этнической группой в стране — индо-непальской. В отличие от правящих на северо-западе нгалонгов, или друкпа, и шарчопов на востоке (оба народа — буддийские потомки тибетцев, которые поселились на этой территории много веков назад), основная часть непальцев заселила низинные регионы Бутана в конце 1800-х — начале 1900-х годов. Следующие волны мигрантов появились после 1960 года — одни люди приехали в качестве чернорабочих, другие пересекли границу нелегально.
Монархический режим поддерживал ассимиляцию, но друкпская элита была обеспокоена увеличением непальского населения. Король ужесточил законодательство о гражданстве, издал постановление, что все бутанцы обязаны одеваться и вести себя так, как велит кодекс друкпа. А когда непальцы организовали акции протеста, последовали массовые аресты. Для многих этнических непальцев, оставшихся в Бутане (по примерным подсчетам, таковых порядка ста пятидесяти тысяч), активное насаждение монархией буддийской культуры обернулось нищетой.
Сейчас конфликт на юге Бутана практически исчерпан, но многие непальцы до сих пор остаются на общественной периферии: выполняют физически тяжелую работу, не имеют возможности вести бизнес, работать в госструктурах и получать высшее образование.
Путь к демократии: Переход и вызовы
В Бутане чтут королевскую власть, но не приветствуют демократию. Первые демократические шаги нового короля были довольно робкими.
Даже выдвинуть подходящих кандидатов оказалось непросто, отчасти потому, что все претенденты должны быть выпускниками университетов — и это в стране, где диплом бакалавра есть менее чем у двух процентов населения.
Однако два высокопоставленных чиновника, министры Джигме Тинли и Сангай Нгедуп, ушли в отставку, чтобы повести на выборы оппозиционные партии в надежде, что любой бутанским премьер-министр продолжит политику Валового национального счастью. В 2008 году королевство Бутан стало конституционной монархией.
